Fuko ŠVYTUOKLĖ

Johann Christian Holderlin buvo vienas iškiliausių ir įtakingiausių vokiečių "poetas tarp poetų" (Heideggeris) , rašytojų ir dramaturgų. Gimė Lauffen'e 1770 m. kovo 20 d. ir anksti, po dviejų metų, neteko tėvo. 14 m. amžiaus jis pradėjo lankyti Denkendorfe pradinę mokyklą, kurioje jau rašė eilėraščius. 1786-8 m. lankė vidurinę mokyklą Maulbronne, kurią baigęs pradėjo teologijos studijas Tubingeno seminarijoje, kur susipažino su Šelingu ir Hegeliu. 1793 m. aplankė Jena, kur klausė Fichtės paskaitų, o taip pat susitiko su F.Šilingu ir Goethe.
Jo asmeninis gyvenimas nebuvo nei susitvarkęs, nei laimingas – jam trūko ir pinigų, ir pripažinimo, o meilė vedusiai moteriai galų gale sukėlė psichinę ligą. Jis parašė: "Aš mirtingas, gimęs meilei ir kančiai". Pats jis atmetė įprastą laimės sampratą – ir jam malonumai tebuvo "drungnas vanduo ant liežuvio". Esminis jo gyvenimo posūkis įvyko, kai 1793 m., kai pradėjo dirbti turtingo Frankfurto bankininko Jacob'o Gontard'o namuose. Jis platoniškai ir skausmingai įsimylėjo jo žmoną Susette, kurią savo eilėraščiuose vadino Diotima. Ta laimė truko trumpai. Tačiau iki pat 1800 jie susirašinėjo ir slapta susitikinėjo.
Savo kūriniuose, kaip "Hyperione" (1797-9), Holderlinas buvo kritiškas etinio idealizmo heroikai, garbino šventuosius gamtos aspektus ir bandė suvienyti religiją ir meną kaip pranašesnius už protą. Tuo jis artimas Šelingo Naturphilosophie, ypač gamtos iškėlimu ir Fichtės "ne-Aš" kritika. Tiesa, skirtingai nuo Šilerio ir romantikų, Holderlino menininko supratimas turėjo tragizmo aspektą, nes turi susvetimėjimo elementą būdamas tarpininku tarp dievų ir žmonių - kas labai įstrigo Heideggeriui (1889-1976), kurio susidomėjimui poezija paskutiniuoju kūrybos laikotarpiu didelę įtaką padarė būtent Holderlinas. Heideggeris rašė: "Poetas pagauna Dievo žaibų žodžius ir tuos žaibuojančius žodžius perkelia į žmonių kalbą".
Holderlinis rašė ir filosofinius veikalus bei nebaigtą tragediją "Der Tod des Empedokles". Trumpam išvyko į Prancūziją ir 1802 m. grįžęs į Vokietija sužinojo, kad Susette mirė. Jo psichinė sveikata pakriko. Kai jausdavosi geriau, vertė Sofoklio tragedijas. Gyvenimo pabaigoje Holderlino vis smarkiau sirgo šizofrenija. 1806 m. rugsėjo 11 d. prieš savo valią buvo uždarytas Tubingeno Autenrieth klinikose. Likusius 36 m. pragyveno dailidės namuose. Mirė 1843 m. birželio 7 d.
Tarp Holderlino geriausių lyrikos kūrinių yra "Brod und Wein" (Duona ir vynas), elegija šlovinanti ir Kristų, ir Dionisą; "Der Archipelagus", odė su viltimi, kad Vokietija gali grįžti prie senovės Graikijos idealų; "Heiderberg" ir "Rhein", odės skirtos miestui ir upei bei patriotinė odė "Germanien". 1861 m. F.Nietzsche (irgi miręs psichiškai sirgdamas) parašė pakilią esė apie jo "pamėgtą poetą". Bet poetą visi beveik pamiršo. 1874 m. išėjo jo raštų rinkinys "Ausgewahlte werke", bet tik 20 a. jį "atrado" kaip didžiausią vokiečių poetą (po Goethe).

Diotima

Wenn aus der Ferne, da wir geschieden sind,
ich dir noch kennbar bin, dir Vergangenheit,
o du Teilhaber meiner Schmerzen,
einiges Gute bezeichnen dir kann...

... jei dabar kas nors užeitų į to nelaimingo žmogaus namus neturi tikėtis ten rasti poetą, linksmai vaikštinėjusį palei Ilysą su Platonu. Tačiau namas nėra baisus, jis yra pasiturinčio dailidės būstas; nepaprastai aukšto kultūros žmogaus pagal jo padėtį, kuris kalba apie Kantą, Fichtę, Šelingą, Novalį. Tieck'ą ir kitus. Pasiteiraujama apie Herr Bibliotekininką – nes Holderlinui vis dar patinka, kai kreipiamasi titulu – ir įeinama pro nedideles dureles. Viduje jau galima girdėti kalbant ir spėjama, kad Holderlinas nėra vienas, tačiau garbusis dailidė pasako, kad H. yra visiškai vienas ir kalbasi su savimi dieną ir naktį.
Pasvarstoma, belstis ar ne, ir apsisprendžiama nelengvai. Ir kai pagaliau pasibeldžiama, išgirstamas garsu ir stiprus "Įeikite!" Atidarius duris, viduryje kambario pastebima išvargusi figūra, kuri nusilenkia taip žemai, kiek tik gali ir nesiliauja berti komplimentus – ir tos manieros būtų labai malonios, jei jose nebūtų kažkokio skausmo. Žavimasi išvaizda, aukšta kakta pilna sunkių minčių, draugiškomis ir meiliomis akimis, gęstančiomis, tačiau tebeturinčiomis dvasią; matomi niokojantys psichinės ligos pėdsakai skruostuose, ties burna, nosį, virš akių susimetusi slegianti ir skausminga raukšlė. Apgailestaujant ir su liūdesiu pastebimi trūkčiojimai kartais prabėgantys jo veidu, priverčiantys mėšlungiškai kilstelėti pečius ir susitraukti pirštus. Jis vilki paprastu švarku ir mėgsta susikišti rankas į kišenes. Pasakoma keli prisistatymo žodžiai, sutinkami mandagiu nusilenkimu ir beprasmių žodžių srautu, sugluminančiu lankytoją. Gracingas kaip buvo ir, dėka išvaizdos, vis dar yra, H. jaučia būtinybę pasakyti ką nors draugiška svečiui, paklausti jo. Kai kas suprantama jo klausime, tačiau dažniausiai negalima atsakyti. O ir Holderlinas nelaukia atsakymo. Netgi priešingai, jis būna visiškai apstulbęs, jei lankytojas bando sekti minčių eigą. Daugiau apie tai vėliau, kai aptarsime pašnekesius su juo. O dabar labiau susirūpinama paviršutinišku įspūdžiu. Į lankytoją kreipiamasi "Jūsų aukštenybe", "Jūsų šventenybe" bei "Gailestingasis Herr Pater". Tuo pačiu Holderlinas yra labai prislėgtas; jis tokius vizitus pergyvena labai nepatogiai ir vėliau būna visada dar labiau sunerimęs...
Savo įsikūrimo pas dailidę pradžioje jį vis dar dažnai ištikdavo proto aptemimo ir įniršio priepuoliai, privertę šeimininką, kaip paskutinę priemonę, trinktelti įsiutusiam vyrui savo kietu kumščiu. Kartą Holderlinas išvijo vyrą ir visą jo šeimą iš namų ir užsirakino...
Jei jis išeidavo iš namų, pirmiausia jam primindavo, kad reikia nusiprausti ir susitvarkyti, nes jo rankos dažniausiai būdavo purvinos, nes jis pusę dienos būdavo praleidęs raudamas žolę. Tada, aprengto, jo nereikėdavo vesti. Jis iki akių užsitraukdavo skrybėlę ir, jei tik nebūdavo per giliai savyje, kilstelėdavo ją sutikęs dviejų metų amžiaus vaiką. Reikia pagirti, kad jį pažinoję žmonės mieste niekada jo neužkabindavo ir leisdavo eiti savo keliu, dažnai sakydami vieni kitiems – ach, kokio šviesaus proto ir išsilavinęs buvo šis vyras, o dabar toks pamišęs. Tačiau dabar jam vienam išeiti neleidžiama, nebent priešais namą.
Pradžioje jis kartais aplankydavo puikų žmogų, Conz, neseniai mirusį. Šis darbštus ir energingas Senovės literatūros mylėtojas Tubingene priešais Horschauer vartus turėjo sodą, į kurį dešimtmečius kasdien traukdavo prieš valandą iki vidurdienio. ... Jam verčiant Aischilą, Holderlinas, tada turėjęs daugiau jėgų, ateidavo pas jį. Jis galėjo pasidžiaugti skindamas gėles, - ir kai priskindavo didelę puokštę, jis galėdavo ją sudraskyti ir susikišti į kišenes. Kartais Conz jam duodavo knygą. Conz man pasakė, kad kartą Holderlinas pasilenkė virš jo ir garsiai perskaitė kelias Aischilo eilutes, o po to pratrūko konvulsyviu juoku: "Nesuprantu to. Tai kamalatta kalba", - nes naujų žodžių sukūrimas buvo vienas Holderlino keistenybių. Tie apsilaikymai palaipsniui liovėsi jam silpstant ant tampant vis niūresniu...
... "Hyperionas" galėjo užimti jį visai dienai. Šimtus kartų ateidamas jį aplankyti girdėdavau garsiai deklamuojant. Jo patosas buvo nepaprastas ir "Hyperionas" beveik visad gulėdavo atverstas ant stalo; jis dažnai garsiai skaitydavo jį man. Perskaitęs pasažą, jis sušukdavo energingai gestikuliuodamas: "O puiku, puiku! Jūsų aukštenybe!". Tada, perskaitęs truputį daugiau, netikėtai pridėdavo: "Matote, malonusis pone, kablelis ten!" ...

(pranc. Marcel-Valentin-Louis-Eugène-Georges Proust 1871 m. liepos 10 d. Paryžiuje – 1922 lapkričio 18 d. Paryžiuje) – prancūzų intelektualas, rašytojas, eseistas, kritikas. Žymiausias jo kūrinys yra septynių dalių epopėja Prarasto laiko beieškant (À la recherche du temps perdu).
Daugelį savo gyvenimo metų Marselis Prustas praleido Paryžiuje, kuriame gimė 1871 liepos 10 d. Vaikystėje atostogų metu dažnai važiuodavo pas gimines į Iljerą netoli Šatro. Šiandien šios vietovės pavadinime atsirado antras žodis Iljeras-Kombrė, t. y. papildytas pavadinimu, kurį Marselis Prustas sukūrė "Prarastame laike". Marselis Prustas niekada nepasižymėjo stipria sveikata, nuo dešimties metų sirgo astma ir mokyklą lankė nereguliariai. Po mokyklos ir vienerių metų karinės tarnybos jis Sorbonoje pradėjo studijuoti teisę ir kartu klausėsi filosofo Anri Bergsono paskaitų, kurių gyvenimo filosofija sustiprino įsitikinimą, kad gyvenimas jam iš esmės yra kūryba. Dvidešimties rašytojas žurnaluose "Le Banquet" ir "Revue Blanche" išspausdino nemaža prozos kūrinių. Dar būdamas jaunas, Marselis Prustas bendravo su aristokratija ir stambiąja buržuazija, o audringą visuomeninį gyvenimą Paryžiuje dažnai keisdavo poilsis Normandijos pakrantėje.

1896 m. pasirodė jo pirmoji knyga „Malonumai ir dienos“. Knygoje greta pasakojimų, eilėraščių ir prozos kūrinių buvo keturi muzikiniai kūriniai fortepijonui, kuriuos parašė jo draugas kompozitorius Reinaldas Hanas, ir daugybė akvarelininkės ir dvarininkės Madlenos Lemer iliustracijų. Beje, Marselis Prustas dažnai lankydavosi pastarosios salone, kur susipažino su daugeliu menininkų. Kitus aštuonerius metus jis rašė 1000 puslapių apimties romaną, kuris liko nebaigtas ir nežinomas. Jis pasirodė tik praėjus 30 metų po autoriaus mirties pavadinimu „Žanas Santėjus“. 1905 m. mirė jo motina, kurią jis mylėjo labiau už viską pasaulyje. po metų jis persikėlė į mirusio dėdės butą Hausmano bulvare ir visiškai pasitraukė iš visuomeninio gyvenimo. Savo darbo kambarį nuo išorinio triukšmo jis izoliavo kamštinėmis plokštėmis ir pasinėrė į 7 romanų ciklo „Prarasto laiko beieškant“ rašymą, tapusį vieninteliu jo gyvenimo tikslu.

Ciklą sudarė „Svano pusėje“ (1913), „Žydinčiųjų mergaičių šešėlyje“ (1918), „Germantai“ (1920/1921), „Sodoma ir Gomora“ (1921/1923), „Kalinė“ (1923), „Pabėgėlė“ (1925) ir „Atrastas laikas“ (1927). M. Prustas mirė Paryžiuje 1922 m. lapkričio 18 d. susirgęs bronchitu.

Ferdinando Petruccelli della Gattina (August 28, 1815 - March 29, 1890) was an Italian journalist, patriot and politician.
Considered one of the greatest journalists of the 19th century and a pioneer of modern journalism,^[1] he is mostly remembered for his war correspondence. He wrote for many Italian papers and contributed to the press in France, Great Britain and Belgium. He was also a prolific novelist, mainly focused on religious themes.

Biography

Youth

Born at Moliterno, Basilicata, at the time part of the Kingdom of Naples, his birth name was Ferdinando Petruccelli and he added "della Gattina" (name of a farm of his own) to his surname in order to avoid the Bourbon police who persecuted him for political reason. His father Luigi was a physician and member of the Carbonari while his mother Maria Antonia Piccininni was a noblewoman from Marsicovetere.
Grown up in religious circles and because of the abuses received as a child, he developed a strong anticlericalism which will be reflected in his works. During his young age, he devoted himself to the study of Latin and Greek. Later, he attended the University of Naples, graduating in medicine but he chose the path of journalism.

Early career and exile

In 1838, he began his career for the Neapolitan newspaper Omnibus and, in 1840, he traveled to France, Great Britain and Germany as a correspondent for Salvator Rosa and Raccoglitore fiorentino. Because of his liberal ideas, he was arrested for his membership in Young Italy and was sent under guard to his native town.
Returned to Naples in 1848, Petruccelli was elected deputy of the Neapolitan parliament and founded Mondo vecchio e mondo nuovo, a newspaper who accused the Bourbon dynasty of misgovernment in both internal and foreign policy and, for the frequent attacks on the crown, it was suppressed by the magistracy. After the suspension of the constitution promulgated by the king Ferdinand II few months before, he took part in the riots of the same year. The revolt failed and he was forced to escape to France, while the government sentenced him to death and confiscated his properties.
During his French residence, he broadened his political and cultural horizons, thanks to contacts with renowned thinkers. He attended courses at the Sorbonne and the Collège de France, studied French and English literature and pursued a brilliant career as a journalist, becoming known and appreciated in Europe. Nicknamed, nicely, Pierre Oiseau de la Petite Chatte^[2] (French translation of his surname), he entered the world of French journalism thanks to Jules Simon and Daniele Manin, who appreciated the intervention of Mondo vecchio e mondo nuovo in favour of the Republic of San Marco.

War correspondent

Petruccelli became correspondent of French and Belgian journals such as La Presse, Journal des débats, Revue de Paris, Courrier Français and Indépendance Belge. In 1851, he fought with the French republicans against the coup d'état of Louis-Napoléon Bonaparte (later known as Napoleon III) but, after the failure of the rebellion, he was expelled from France. He settled in England, where he met Giuseppe Mazzini, Louis Blanc, Lajos Kossuth and other refugees. He worked for the The Daily News of Charles Dickens and other newspapers like The Daily Telegraph and Cornhill Magazine.
In 1859, he was correspondent of the Second Italian War of Independence and, in 1860, of the Expedition of the Thousand, following Giuseppe Garibaldi from Calabria until his entry in Naples. With the birth of the Kingdom of Italy, he was a member of the Italian parliament, sitting on the benches of the left for several years, and contributed to Italian newspapers and magazines such as L'Unione, L'Opinione, Fanfulla della Domenica, Cronaca bizantina and Nuova antologia.
In 1866, Petruccelli was correspondent for the Journal des Débats during the Third Italian War of Independence and, in 1868, he married an English writer, Maude Paley-Baronet, whom he met in London in 1867. In 1870 he followed the Franco-Prussian War, recouting the events from the Parisian barricades and, after the fall of the Paris Commune, he was expelled from France by order of Adolphe Thiers (against which he turned bitter words) for having defended the Communards.

Death

He lived the rest of his life plagued by a paralysis that prevented him from writing but, with the help of his wife, he was able to continue his activity. Petruccelli died in Paris in 1890 and his corpse was cremated. The Neapolitan municipality proposed to carry his ashes to the cemetery of Poggioreale but his wife refused and they were buried in London, respecting the will of Petruccelli.

Legacy

During his time, Ferdinando Petruccelli della Gattina wasn't much appreciated in Italy, rather he was rejected by many (especially the clerical hierarchies because of his marked anticlericalism), with the exception of authors such as Salvatore Di Giacomo and Luigi Capuana. He was acclaimed in foreign countries, especially in France, where his work received positive reviews from Alphonse Peyrat, Ernest Renan and Jules Claretie, who said about his war correspondence of Custoza : "Nothing could be more fantastic and cruelly true than this tableau of agony. Reportage has never given a superior artwork",^[3] while Justin McCarthy regarded him as «a brilliant, audacious, eccentric Italian journalist».^[4] In the 20th century, Petruccelli was praised by Luigi Russo and Indro Montanelli, who considered him the "most brilliant italian journalist of the 19th century" and his reports «would enchant for their freshness and modernity».^[5]

Marselis Prustas (pranc. Marcel-Valentin-Louis-Eugène-Georges Proust 1871 m. liepos 10 d. Paryžiuje – 1922 lapkričio 18 d. Paryžiuje) – prancūzų intelektualas, rašytojas, eseistas, kritikas. Žymiausias jo kūrinys yra septynių dalių epopėja Prarasto laiko beieškant (À la recherche du temps perdu).

Daugelį savo gyvenimo metų Marselis Prustas praleido Paryžiuje, kuriame gimė 1871 liepos 10 d. Vaikystėje atostogų metu dažnai važiuodavo pas gimines į Iljerą netoli Šatro. Šiandien šios vietovės pavadinime atsirado antras žodis Iljeras-Kombrė, t. y. papildytas pavadinimu, kurį Marselis Prustas sukūrė "Prarastame laike". Marselis Prustas niekada nepasižymėjo stipria sveikata, nuo dešimties metų sirgo astma ir mokyklą lankė nereguliariai. Po mokyklos ir vienerių metų karinės tarnybos jis Sorbonoje pradėjo studijuoti teisę ir kartu klausėsi filosofo Anri Bergsono paskaitų, kurių gyvenimo filosofija sustiprino įsitikinimą, kad gyvenimas jam iš esmės yra kūryba. Dvidešimties rašytojas žurnaluose "Le Banquet" ir "Revue Blanche" išspausdino nemaža prozos kūrinių. Dar būdamas jaunas, Marselis Prustas bendravo su aristokratija ir stambiąja buržuazija, o audringą visuomeninį gyvenimą Paryžiuje dažnai keisdavo poilsis Normandijos pakrantėje.
1896 m. pasirodė jo pirmoji knyga „Malonumai ir dienos“. Knygoje greta pasakojimų, eilėraščių ir prozos kūrinių buvo keturi muzikiniai kūriniai fortepijonui, kuriuos parašė jo draugas kompozitorius Reinaldas Hanas, ir daugybė akvarelininkės ir dvarininkės Madlenos Lemer iliustracijų. Beje, Marselis Prustas dažnai lankydavosi pastarosios salone, kur susipažino su daugeliu menininkų. Kitus aštuonerius metus jis rašė 1000 puslapių apimties romaną, kuris liko nebaigtas ir nežinomas. Jis pasirodė tik praėjus 30 metų po autoriaus mirties pavadinimu „Žanas Santėjus“. 1905 m. mirė jo motina, kurią jis mylėjo labiau už viską pasaulyje. Po metų jis persikėlė į mirusio dėdės butą Hausmano bulvare ir visiškai pasitraukė iš visuomeninio gyvenimo. Savo darbo kambarį nuo išorinio triukšmo jis izoliavo kamštinėmis plokštėmis ir pasinėrė į 7 romanų ciklo „Prarasto laiko beieškant“ rašymą, tapusį vieninteliu jo gyvenimo tikslu.
Ciklą sudarė „Svano pusėje“ (1913), „Žydinčiųjų mergaičių šešėlyje“ (1918), „Germantai“ (1920/1921), „Sodoma ir Gomora“ (1921/1923), „Kalinė“ (1923), „Pabėgėlė“ (1925) ir „Atrastas laikas“ (1927). M. Prustas mirė Paryžiuje 1922 m. lapkričio 18 d. susirgęs bronchitu.

Grafas Sen Žermenas (pranc. Comte de Saint-Germain 1699 m. – 1784 m.) – vienas iš garsiausių XVIII a. avantiūristų. Įvairiais vardais gyveno Anglijoje, Prancūzijoje, Italijoje, Rusijoje ir kitur. Garsėjo kaip alchemikas, burtininkas ir amžino gyvenimo eliksyro išradėjas. Buvo labai turtingas.

Asmenybė

Grafas Sen Žermenas buvo talentingas ir vienišas. Puikiai grojo keletu instrumentų, turėjo gerą atmintį, puikią fantaziją. Buvo gan neblogas dailininkas, išmanė mediciną, rašė eilėraščius, kūrė sonatas, arijas, įvairius kūrinius instrumentui kurį labiausiai mėgo – smuikui. Šis žmogus galėjo tapti didžiu mokslininku ar menininku, tačiau pasirinko avantiūristo kelią.

Gyvenimas

Sen Žermenui teko pagyventi Persijos šacho Nadiro dvare, garsusis mistikas bandė perprasti gamtos paslaptis. Po Persijos jis gyveno Anglijoje, Austrijoje, Prancūzijoje, Indijoje ir vėl Europoje. Jis gyveno ir puošėsi taip, kad gandas apie jo turtus jį pralenkdavo. Sakoma, kad mokėjo išgauti auksą ir brangakmenius. Puikiai mokėjo gaminti dažus audiniams, išrado švytinčius dažus, kuriais tapė savo paveikslus. Jį rėmė ir juo tikėjo Europos valdovai bei persų šachas. Manoma, kad Sen Žermenas priklausė masonų ložei ir kaip tik dėl to jis taip įspūdingai buvo priimamas Europos didikų.


Граф Сен-Жермен (фр. Le Comte de Saint-Germain, ок. 1696 — 27 февраля 1784^[1]) — авантюрист^[3][4] эпохи Просвещения, дипломат, путешественник, алхимик и оккультист. Происхождение графа Сен-Жермена, его настоящее имя и дата рождения неизвестны. Владел почти всеми европейскими языками^[3], а также арабским и древнееврейским^[1]. Обладал обширными познаниями в области истории и химии^[3]. Занимался «улучшением» бриллиантов, алхимическим получением золота. Выполнял дипломатические миссии, пользуясь одно время доверием короля Людовика XV. Чаще всего именовал себя графом Сен-Жерменом, хотя и представлялся иногда под другими именами. С именем графа Сен-Жермена было связано множество вымыслов и легенд, во многом из-за которых он остался одной из самых загадочных фигур в истории Франции XVIII века.

Содержание 1 Биография 1.1 Внешность 1.2 Происхождение 1.3 Путь в Париж 1.4 Дипломатическая миссия во время Семилетней войны 1.5 Алхимия и другие проекты. Двойники и подражатели 1.6 Путешествие по Европе 1.7 В Германии. Смерть Сен-Жермена 1.8 Граф Сен-Жермен и тайные общества 1.9 Имена и псевдонимы 2 Работы о Сен-Жермене 3 Оккультная и теософская версия биографии Сен-Жермена 4 Образ в культуре 5 См. также 6 Примечания 7 Литература 8 Ссылки

Биография

Внешность

Сен-Жермен был коренастым и широкоплечим мужчиной^[1], по свидетельствам современников, одевался с «великолепной изысканной простотой» (барон де Глейхен), «скромно, но со вкусом» (г-жа дю Оссе, камеристка мадам де Помпадур)^[1].

Происхождение

Достоверных сведений о происхождении Сен-Жермена не существует^[4]. По наиболее распространённой версии — португальский еврей^[3].
По словам А. Ф. Строева, типичный авантюрист:

…человек без отчизны, без роду и племени, без возраста, подобно «бессмертному» графу Сен-Жермену, про которого так и неизвестно, испанец он, португальский еврей, француз или венгр, если не русский.

— ^[1]

В письме датскому королю Фредерику V Сен-Жермен писал:

По мужской линии я веду свой род от младшего сына короля, царствовавшего в восьмом веке… Мои беды и беды тех, кто был свидетелем моего рождения, принуждают меня умолчать об Отчизне моей и подлинном Имени…

— ^[5]

Ландграф Карл Гессенский передаёт со слов Сен-Жермена:

Он поведал мне о том, что, вне всякого сомнения, был плодом брачного союза принца Ракоци из Трансильвании с первой его женой по имени Текели. Совсем еще ребенком отдан он был на попечение в дом последнего герцога де Медичи (Джовано Гасто — великого герцога Тосканского — последнего представителя знаменитого флорентийского рода), который обожал младенца и укладывал его на ночь в своей опочивальне. Когда же подросший Сен-Жермен узнал о том, что два его брата, сыновья принцессы Гессен-Ванфридской (Рейнфельсской), оказались подданными императора Карла VI и получили по титулу, называясь отныне Санкт-Карлом и Санкт-Элизабетом, то решил наречь себя Sanctus Germano, то есть Святым Братом. Я, конечно же, не обладаю достаточными сведениями, чтобы доказать его высокое происхождение, однако о могущественном покровительстве герцога де Медичи, оказанном Сен-Жермену, я премного осведомлён из другого источника.

— ^[6]

Чезаре Канту, библиотекарь главного Миланского книгохранилища, имевший доступ к Миланским архивам, также сообщает в своем труде «История Италии»^[7], что Сен-Жермен был сыном принца Ракоци Трансильванского, и что ему покровительствовал последний великий герцог Тосканский (де Медичи), который и дал Сен-Жермену хорошее образование.
Сен-Жермен также слыл внебрачным сыном португальского короля либо принцессы Пфальц-Нейбургской, вдовы последнего испанского Габсбурга Карла II^[1].
Граф Карл Кобленцский в письме от 8 апреля 1763 года к премьер-министру принцу Кауницкому:

Мне он (Сен-Жермен) показался самым оригинальным из всех людей, которых я имел счастье знать ранее. О происхождении его я затрудняюсь говорить с уверенностью. Однако, я вполне допускаю, что он может быть отпрыском весьма известной влиятельной фамилии, по той или иной причине скрывающий свое происхождение. Обладая огромным состоянием, он довольствуется весьма малым и живет очень просто и незатейливо. Ему известны, по-видимому, все науки. И вместе с тем в нем чувствуется человек справедливый и порядочный, обладающий всеми достойными похвалы душевными качествами.

— ^[8]

Сен-Жермен, как утверждается в «Chroniques de l’Oeil de Boeuf», говорил графине де Жанлис: «Семи лет от роду я прятался в лесах, и за мою голову была назначена награда. В день моего появления на свет моя мать, которую мне так и не суждено было больше увидеть, повязала мне на руку талисман со своим портретом». Сен-Жермен, как сообщает автор, показал этот портрет собеседнице.

Путь в Париж

С 1737 по 1742 год Сен-Жермен находился в Персии при дворе Надир-шаха. Ф. В. фон Бартольд, а также Ламберг заявляли, что здесь он занимался научными исследованиями^[9].
В 1745 году, согласно письму английского писателя Хораса Уолпола (1717—1797), в Англии Сен-Жермен был арестован по подозрению в шпионаже в пользу якобитов, а затем освобожден. В газетах тех времен сообщалось о произошедшем недоразумении. Невиновность его была доказана, а после освобождения он был приглашен на обед к лорду Харрингтонскому, секретарю министерства финансов и казначею Парламента^[10].
С 1745 по 1746 года Сен-Жермен жил в Вене, где занимал высокое положение^[11]. Его лучшим другом был премьер-министр императора Франца I, принц Фердинанд Лобковиц. Он же познакомил его с французским маршалом Бель-Илем, посланным королём Людовиком XV с миссией к Венскому двору. Бель-Иль и пригласил Сен-Жермена посетить Париж^[12].
Между 1750 и 1758 годами снова не раз бывал в Вене, где занимался делами не только короля Франции, но и Карла Лотарингского^[13].
В 1757 году военным министром маршалом графом Бель-Илем был представлен великосветскому парижскому обществу. В Париже в число близких друзей Сен-Жермена входила принцесса Иоганна Елизавета Ангальт-Цербстская (мать российской императрицы Екатерины II), а также немецкий дипломат на датской службе барон Карл Глейхен и маркиз д’Урфи. Барон Глейхен «последовательно прельщался всеми великими чудотворцами» своего времени^[1].
Датский посол во Франции граф фон Ведель-Фрис 24 декабря 1759 году писал своему министру: «Я не могу в точности сказать Вам, Милостивый государь, кто он в сущности такой. Его не знает никто или почти никто. Он провёл здесь многие годы, оставаясь при этом неразгаданным»^[5].

Дипломатическая миссия во время Семилетней войны

В начале 1760 года граф Сен-Жермен был отправлен королём в Гаагу с секретной миссией. Барон де Гляйхен сообщает, что французский маршал Бель-Иль в разгар Семилетней войны старался заключить сепаратный договор с Англией и Пруссией и разбить тем самым альянс между Францией и Австрией, который держался на авторитете министра иностранных дел Франции — Шуазёля. Людовик XV, как и госпожа Помпадур, в тайне от Шуазёля поддержал намерения Бель-Иля посредством собственной разведки — Секрета короля, часто вступавшего в конфликт с МИД^[1]. Маршал приготовил все необходимые рекомендации. Король же лично вручил их Сен-Жермену вместе со специальным шифром^[14].
Важным доказательством политической деятельности Сен-Жермена является дипломатическая переписка между генералом Йорком, английским представителем в Гааге и лордом Холдернессом — в Лондоне, которая, как сообщает Купер-Оукли, находится в архивах Британского Музея. Генерал Йорк в своём письме от 14 марта 1760 года писал, что разговаривал с Сен-Жерменом о возможном заключении перемирия между Францией и Англией. На это его уполномочили Людовик XV, мадам де Помпадур и маршал Бель-Иль. В ответ лорд Холдернесс по поручению короля Великобритании Георга II сообщил что «Сен-Жермен действительно может оказаться уполномоченным к ведению подобных переговоров… Мы также заинтересованы в этом, ибо нам важно все то, что способствует скорейшему продвижению к желанной цели…»^[15].
Министр саксонского двора в Гааге Каудербах сообщал, что беседовал с Сен-Жерменом о причинах трудностей, постигших Францию. По словам Каудербаха, Сен-Жермен был поверенным маршала Бель-Иля, на что имел верительные письма. Сен-Жермен намеревался осуществить планы маршала и мадам Помпадур по заключению договора с Англией через посредничество Голландии, и что для этого у Сен-Жермена установлены отношения с графом Бентинком, президентом Совета Полномочных Представителей провинции Голландии^[16]. Находясь в Голландии, Сен-Жермен 11 марта 1760 года написал письмо мадам Помпадур, в котором говорил: «Вам должна быть также известна моя преданность Вам, мадам. Поэтому приказывайте, и я — к Вашим услугам. Вы можете установить в Европе мир, минуя утомительные и сложные манипуляции Конгресса…»^[17].
Французский посол в Голландии граф д’Аффри в донесениях Шуазелю писал о финансовых проектах Сен-Жермена и о том, что тот хотел добиться для Франции огромного займа. По данным П. Андремона^[18], сумма должна была составить 30 миллионов флоринов; денежные дела, с его точки зрения, служили прикрытием дипломатических интриг.
Прусский король Фридрих II Великий заинтересовался предложением Сен-Жермена, однако удивлялся, что послом выбран именно человек, «которого иначе как авантюристом не назовёшь» (qu’on ne saurait envisager que comme aventurier)^[1]. Впоследствии Фридрих писал о нём: «В Лондоне появился еще один политический феномен, которого никто не мог понять. Этот человек был хорошо известен под именем графа Сен-Жермена. Он состоял на службе у французского короля и находился в столь большой милости у Людовика XV, что тот подумывал о предоставлении ему в дар Шамборского дворца»^[19].
Проведав о миссии Сен-Жермена, Шуазель «настоял на публичном дезавуировании Сен-Жермена и высылке его из Голландии»^[1]. Из письма английского генерала Йорка к лорду Холдернессу от 4 апреля 1760 года: «Герцог Шуазельский, похоже, предпринимает отчаянные попытки дискредитировать этого человека (Сен-Жермена) и помешать его вмешательствам в дела государственной важности»^[15]. Из письма посла Франции в Голландии д’Аффри герцогу Шуазёлю от 5 апреля 1760 года: «Если нам не удастся хоть чем-то его (Сен-Жермена) дискредитировать, то он будет весьма для нас опасен, особенно в сложившейся ситуации».
В итоге Людовик XV отменил полномочия Сен-Жермена. В официальном заявлении посла д’Аффри, опубликованном 30 апреля 1760 года говорится, что «Его величество приказывает объявить этого авантюриста человеком, не заслуживающим доверия» («reclamer cet aventurier comme un homme sans aveu»)^[1].
Шуазёль написал д’Аффри (10 мая 1760 года): «Я успел уже познакомиться в некоторых газетах с Вашим представлением против так называемого графа Сен-Жермена. Его, как мне думается, стоит поместить в какой-нибудь французской газете, чтобы эта публикация завершила нашу операцию по дискредитации авантюриста…»^[20].

Алхимия и другие проекты. Двойники и подражатели

Мадам Оссе в своих мемуарах описала случай, как Сен-Жермен по просьбе короля устранил дефект у алмаза, чем привел того в восторг. На вопросы короля «граф ничего толком не ответил. Однако он подтвердил, что умеет увеличивать жемчужины и придавать им особый блеск». Этот алмаз король оставил себе на память. Также она утверждала что «его Величество, видимо, совсем ослеплен талантами Сен-Жермена и временами говорит о нем, словно о человеке высочайшего происхождения» ^[21]
Граф Сен-Жермен писал Петру Ивановичу Панину, предлагая ему открыть секрет производства золота^[1].
Другой знаменитый авантюрист Джакомо Казанова, соперник Сен-Жермена, которого он называл «чёрным»^[1] и критиковал в памфлетах, писал о Сен-Жермене: «Этот необычайный человек (Сен-Жермен), прирожденный обманщик, безо всякого стеснения, как о чем-то само собою разумеющемся, говорил, что ему 300 лет, что он владеет панацеей от всех болезней, что у природы нет от него тайн, что он умеет плавить бриллианты и из десяти-двенадцати маленьких сделать один большой, того же веса и притом чистейшей воды»^[22].
В своих мемуарах Казанова описал случай, когда ему пришлось в последний раз встретить Сен-Жермена. Это произошло в Турнэ, в доме самого графа. Граф попросил у Казановы монету, тот дал ему 12 су. Бросив на неё маленькое чёрное зернышко, Сен-Жермен положил монету на уголь и разогрел его с помощью паяльной трубки. Спустя две минуты раскалилась и монета. Через минуту она остыла, и Сен-Жермен дал её Казанове. «Я стал рассматривать монету. Теперь она была золотой. Я ни на миг не усомнился в том, что держал в руках свою монету <…> Сен-Жермен просто не мог незаметно подменить одну монету другой». Затем добавляет: «Та монета действительно выглядела золотой, и два месяца спустя в Берлине я продал ее фельдмаршалу Кейту, проявившему большой интерес к необычной золотой монете в 12 су»^[22].
Позже, в соответствии с мемуарами Казановы, граф предлагал ему превратить в мужчину маркизу д’Юрфе, страстно желавшую этого (и что не получилось у самого Казановы), а также вылечить Казанову от сифилиса, но тот отказался^[1].
После всех своих заявлений Казанова добавляет : «Как ни странно, как будто помимо моей воли, безотчетно граф изумляет меня, ему удалось меня поразить…»^[22]
В 1759—1760 годах Сен-Жермен обращался к мадам де Помпадур и датскому королю Фредерику V с рядом проектов, где предлагал соорудить непотопляемый быстроходный корабль без парусов и безоткатное скорострельное орудие, которым сможет управлять один человек^[5]:

Великие знания позволяют мне творить великие дела. Я совершенно свободен и совершенно независим; но добродетельный и любезный Король Датский своими истинно королевскими добродетелями покорил меня. Я страстно желаю полезно и чудесно служить ему. Среди прочих великих предприятий, которые я задумал для него, я обещаю отправить его королевский стяг на семипушечном адмиральском корабле в Восточную Индию за месяц или даже скорее, не усложняя конструкцию судна, которому не будут страшны ни Опасности, ни обыкновенные морские Невзгоды… и самое чудесное, что на нем не будет мачт, кроме дозорной, ни парусов, ни матросов, ибо любой человек будет годен для этой чудесной и новой Навигации. Я обогатил это удивительное Изобретение пушкой, которая не дает отдачи и потому не нуждается в лафете на Колёсах, которая стреляет в десять раз быстрее, чем любая другая, за тот же Промежуток Времени, которая не разогревается вовсе, которая прицельным выстрелом надвое расщепляет веревку или Волос, и обслуживать которую может один Человек с удивительной Быстротой; к тому же она стреляет дальше, занимает очень мало места и другими великими преимуществами обладает.

В сопровождающей это послание переписке датский посол фон Ведель-Фрис и министр иностранных дел фон Бернсторф замечали:

«его проекты показались мне столь обширными, чтобы не сказать парадоксальными, что я хотел избавиться от него, но настойчивые его просьбы принудили меня уступить…» и: «мы, Милостивый государь, не ценим любителей тайн и проектов; как нам представляется, честь Короля настоятельно требует, чтобы публика не подумала, что Его Величество приближает к себе подобных людей…»

— ^[1][5]

Из «Мемуаров» Казановы:

Граф предоставлял дамам притирания и косметику, которые делали их краше. Сен-Жермен не вселял в них надежду на омоложение, скромно признавая здесь свое бессилие, но обещал, что они хорошо сохранятся благодаря его настою.

— ^[22]

По воспоминаниям барона Глейхена, Сен-Жермен рассказывал о Франциске I с подробностями, которые мог знать только очевидец, и, заворожив слушателей, проговаривался: «И тут я сказал ему…»^[1].
В это же время у Сен-Жермена появились в Париже подражатели и «двойники»:

Некий парижский повеса, известный как «милорд Гауэр», был неподражаемым мимом и шатался по парижским салонам, выдавая себя за Сен-Жермена, естественно сильно окарикатуренного. Однако, многими людьми эта потешная фигура воспринималась за настоящего Сен-Жермена.

— ^[21]

Из воспоминаний барона Глейхена:

Выдумывались и второстепенные персонажи, например, старый слуга графа. Кардинал де Роан как-то услышал рассказ об ужине у Понтия Пилата, обращаясь к камердинеру «Сен-Жермена», вернее, к тому, кто выдавал себя за него, спросил правда ли это. На что тот ответил: «О нет, монсеньор, это было еще до меня. Ведь я служу г-ну графу всего 400 лет…»

— ^[23]

.
1 января 1760 года некто «Золтыкоф Альтенклинген», «швейцарский дворянин, по крови московит», отправил из Амстердама императрице Елизавете Петровне письмо на французском языке с предложением открыть в России мыловарные фабрики и исцелять все болезни при помощи тайного знания и алхимии. Он также предлагал увеличить доходы государства на 10 миллионов. Не лишено вероятности, что это письмо написано агентом или подражателем направлявшегося в это время в Амстердам Сен-Жермена, который также называл себя Салтыковым (почерк другой, но стиль весьма близок)^[1].

Путешествие по Европе

Оставив в 1760 году Францию Сен-Жермен отправился в Англию. И здесь Франция потребовала выдать ей Сен-Жермена, но также получила отказ.
В 1762 году, по легенде, восходящей к мемуарам барона де Глейхена^[1], посетил Россию по приглашению художника Ротари, где якобы содействовал государственному перевороту, в результате которого на трон взошла Екатерина II, и будто бы дружил с А. Г. и Г. Г. Орловыми. Биограф Сен-Жермена П. Андремон допускает достоверность этого известия и пытается отождествить Сен-Жермена с итальянским авантюристом Джованни Микеле Одаром (ок. 1719-ок. 1773), действительно участвовавшем в дворцовом перевороте 1762 года^[18], но с точки зрения Строева, такое тождество невозможно^[1].
Известно, что между 1763 и 1769 годами у Сен-Жермена был годичный визит в Германию^{[источник не указан 1034 дня]}. Дьедонне Тьебо сообщает, что принцесса Амелия изъявила желание познакомиться с графом^[24].
Между 1770 и 1773 годом Сен-Жермен шесть раз останавливался в Голландии, а именно в городах Убергене, Амстердаме и Гааге. В Гааге граф жил в старинном замке Цоргфлит, который стоял на том самом месте, где теперь построен Дворец мира. В 1773 году побывал в Мантуе.

В Германии. Смерть Сен-Жермена

В 1776 году Сен-Жермен побывал в Лейпциге, где граф Марколини предложил ему высокий государственный пост в Дрездене. Сен-Жермен предложение не принял^[25].
В 1777 году в Германии Сен-Жермен встречался с Д. И. Фонвизиным^[1]. 1 декабря 1777 года Фонвизин в письме родным назвал его «первым в свете шарлатаном», а 20 (31) марта 1778 года писал П. И. Панину: «Что ж надлежит до другого чудотворца, Сен-Жерменя, я расстался с ним дружески, и на предложение его, коим сулил мне золотые горы, ответствовал благодарностию, сказав ему, что если он имеет толь полезные для России проекты, то может отнестися с ними к находящемуся в Дрездене нашему поверенному в делах. Лекарство его жена моя принимала, но без всякого успеха; за исцеление ее обязан я монпельевскому климату и ореховому маслу».
В 1779 году обосновался в Эккернфёрде, в герцогстве Шлезвиг, у знаменитого покровителя алхимиков князя Карла Гессен-Кассельского. Согласно Ж. Ленотру, граф занимался теперь исследованиями, касающимися стойких красителей и лекарствами из трав. По словам Ленотра, Сен-Жермен, наконец, признался в том, что ему 88 лет^[26].
Тут же, в герцогстве Шлезвиг 27 февраля 1784 года, как следует из записи, сделанной в церковной книге Эккернфёрде, Сен-Жермен умер. Карл Гессенский в «Мемуарах о моем времени» подтверждает эту дату, хотя сам Карл в это время находился в Касселе.

Граф Сен-Жермен и тайные общества

Дешан говорит о Сен-Жермене как о тамплиере. Сообщается также и о том, что Калиостро получил посвящение в рыцари тамплиеров от Сен-Жермена. Скандал вокруг Калиостро и ожерелья королевы в 1785 году привлёк внимание к Сен-Жермену как к «крёстному отцу» итальянского авантюриста: памфлетисты изображали масонскую, плутовскую и даже сексуальную инициацию Калиостро Сен-Жерменом^[1] и приписывали Сен-Жермену место в целой династии авантюристов, идущей с начала XVII века. Согласно Каде Сен-Жермен являлся странствующим тамплиером, путешествовавшим от ложи к ложе с целью установления и укрепления между ними духовных связей^[27]. Эпизоды своих легенд он заимствовал из агиографии розенкрейцеров^[1].
В архивах «Великого Востока Франции» Сен-Жермен (также как и Руссо) числится в списках членов масонской ложи «Общественного Согласия Святого Иоанна Экосского» с 18 августа 1775 по 19 января 1789 года^[28].
Есть сведения о «появлении» графа Сен-Жермена на масонских собраниях в 1785 году, то есть позже общепринятой даты его смерти (см. выше).

Имена и псевдонимы

В разных странах Европы граф Сен-Жермен использовал следующие имена: генерал Салтыков, принц Ракоши, граф Цароги, маркиз де Монферат, граф де Беллами, граф де Вельдон^[1].

Работы о Сен-Жермене

Сен-Жермену посвящены монографии Л. А. Лангевельда «Граф де Сен-Жермен» (Langeveld L. A. Der Graf von Saint-Germain. — Berlin: La Haye, 1930) и П. Андремона «Три жизни графа де Сен-Жермена» (Andremont P. Les trois vies du comte de Saint-Germain. — Genève, 1979.).
Последней по времени из вышедших за рубежом книг о Сен-Жермене является опубликованная в 1995 году в Париже книга Патрика Ривьера «Тайны и мистерии оккультизма: Сен-Жермен и Калиостро».
В контексте культурного феномена авантюриста XVIII века жизнь Сен-Жермена рассматривается в работе А. Ф. Строева «Те, кто поправляет фортуну: авантюристы просвещения», изданной в 1997 году по-французски в «Presses Universitaires de France», а затем в 1998 году по-русски (подготовлена в отделе литератур Запада Института мировой литературы РАН).

Оккультная и теософская версия биографии Сен-Жермена

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена. Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники. Эта отметка установлена 12 мая 2011.

Имеются рассказы о том, что Сен-Жермена видели после смерти в 1784 году, причём ему приписываются различного рода пророчества.
Согласно ряду данных, в 1785 году Сен-Жермен был одним из избранных представителей французских масонов, присутствовавших в Париже на Великом Конгрессе. Также французской стороной были представлены Лафатер, Луи Клод де Сен-Мартен, Жан-Батист Виллермоз, Месмер, Тузе-Дюшанто, Калиостро и другие^[29]. Однако, по данным исследования Шарля Порсе, конгресс филалетов, претендовавший на объединение французских и немецких масонов в поисках мистического знания, не получил согласие Калиостро на участие в нём, так как «Великий Копт» претендовал на подчинение всего масонства^[30]. В католическом источнике «Gli Eretici d’Italia» (1876) говорится о масонской конференции в Вильгельмсбаде близ Ханау в том же 1785 году, на которой тоже присутствовал Сен-Жермен^[31]. Это подтверждается и масонским источником «Freimaurer Bruderschaft in Frankreich»^[32].
Графиня д’Адемар в своих мемуарах утверждает, что Сен-Жермен якобы являлся ей и некоторым её знакомым неоднократно на протяжении всей жизни вплоть до 1820 года («при казни королевы, потом накануне 18 брюмера, потом на следующий день после гибели герцога Энгиенского, в январе 1815 года, накануне убийства герцога Беррийского»). Согласно рассказу графини д’Адемар, граф Сен-Жермен неоднократно предупреждал королеву Марию-Антуанетту о готовящейся революции^[33]. В 1843 году Франц Греффер описал встречу 1790 года своего брата Родольфа и барона Линдена с графом Сен-Жерменом в Вене. Между ними состоялся разговор, в котором Сен-Жермен якобы сообщил, что уезжает «в Константинополь, затем отправлюсь в Англию, где подготовлю два важнейших изобретения следующего века: паровоз и пароход. Они будут особенно нужны в Германии». А в конце добавил: «В конце нашего века я исчезну из Европы и вернусь в Гималаи. Там отдохну, мне нужен отдых. И вновь я появлюсь здесь через 85 лет»^[34].
Граф Сен-Жермен — почитаемая фигура среди оккультистов и теософов XX—XXI веков, которые считают его одной из важнейших фигур европейской истории XVIII века. Из этого круга вышла работа известного деятеля Теософского общества Изабель Купер-Оукли (1854—1914), под названием «Граф Сен-Жермен. Тайна королей». Первоначально отрывки из этого труда были опубликованы в Лондонском теософском журнале за 1897—1898 годы, а затем книга вышла полным изданием в 1912 году.
Работа Изабель Купер-Оукли снабжена солидным приложением в виде подборки архивных документов (деловая и дипломатическая переписка за 1747—1780 годы), связанных с именем загадочного графа. Изабель Купер-Оукли ссылается на завещание принца Ракоци, где упомянуты не двое, как в большинстве источников, а трое его сыновей: Санкт-Карл, Санкт-Элизабет и Карл Гесский, которого она отождествляет с Сен-Жерменом, находившимся под покровительством последнего Медичи. Исполнение завещания возлагалось на «герцога Бурбонского» (в действительности Бургундского, внука Людовика XIV), а также на герцога Менского и «герцога Шарлеруа-Тулузского» (в действительности графа Тулузского) — внебрачных сыновей Людовика XIV. Именно их попечению, согласно этому тексту, предоставил принц Ракоци своего третьего сына, которому полагалась внушительная доля наследства.
Французский писатель, владелец крупнейшего оккультного издательства «Шакорнак», главный редактор «Астрологического журнала» Поль Шакорнак написал книгу «Граф де Сен-Жермен», которая в предисловии заявлена как «самое исчерпывающее исследование на эту тему, из тех, что написаны на французском языке». Первое издание вышло в 1947 году, затем книга была дважды переиздана. Шакорнак утверждает, что обширный архив сведений, собранный о Сен-Жермене при Наполеоне III по приказу императора, сгорел во время Сентябрьской революции 1870 года^[35].
Поль Шакорнак восстановил в деталях биографии нескольких современников Сен-Жермена, носивших то же имя, которых, с его точки зрения, часто путали с графом. Прежде всего, это граф Робер Клод-Луи де Сен-Жермен, французский министр, государственный секретарь по военным делам, фельдмаршал на службе датского короля, командор ордена Слона, генерал-лейтенант (1707—1778), прославившийся военными талантами и в 1775 году назначенный Людовиком XVI военным министром, после смерти маршала де Мюй. Шакорнак считает, что многие из известных эпизодов, участие в которых приписано графу Сен-Жермену, на самом деле рассказывают о министре.
Крупнейшие деятели теософского движения Е. П. Блаватская и Е. И. Рерих полагали, что эпитет «авантюрист», прилагаемый к Сен-Жермену, является инсинуацией, и что он действительно был учеником индийских и египетских иерофантов, знатоком тайной мудрости Востока.

…Что же предлагается в качестве доказательства, что Сен-Жермен был «авантюристом», что он стремился «играть роль чародея» или что он выманивал деньги у профанов. Здесь нет ни единого подтверждения, что он был кем-то другим, чем казался, а именно: обладателем огромных средств, которые помогали ему честно поддерживать свое положение в обществе. Он утверждал, что знает, как плавить маленькие бриллианты, чтобы сделать из них большие, и как преобразовывать металлы и подкреплял свои утверждения несметными богатствами и коллекцией бриллиантов редких размеров и красоты. Разве «авантюристы» такие? Разве шарлатаны наслаждаются долгие годы доверием и восхищением умнейших государственных деятелей и знати Европы? <…> Было ли что-нибудь обнаружено среди бумаг секретных архивов хоть одного из этих дворов, говорящих в пользу этой версии? Ни единого слова, ни одного доказательства этой гнусной клеветы никогда не было найдено. Это просто злобная ложь. То, как обошлись западные писатели с этим великим человеком, этим учеником индийских и египетских иерофантов и знатоком тайной мудрости Востока — позор для всего человечества. Точно также этот глупый мир обращался с каждым, кто, как Сен-Жермен, после долгих лет уединения, посвященных изучению наук и постижению эзотерической мудрости, вновь посещал его, надеясь его сделать лучше, мудрее и счастливее…

— Блаватская Е. П. Граф «Сен-Жермен»^[36]

Можно вспомнить, как шведский король Карл XII получил сильное предупреждение не начинать рокового похода против России, положившего конец развитию его государства. Со времени опубликования дневника графини д’Адемар, придворной дамы, состоявшей при злосчастной Марии Антуанетте, стал широко известен факт неоднократного предупреждения королевы путем писем и личного свидания, через посредство той же графини, о грозящей опасности стране, всему королевскому дому и многим друзьям их. И, неизменно, все эти предупреждения шли из одного источника, от графа Сен-Жермена, члена Гималайской Общины. Но все спасительные предупреждения и советы его принимались за оскорбление и обман. Он подвергался преследованиям, и ему не раз грозила Бастилия. Трагические последствия этих отрицаний всем хорошо известны».

— Рерих Е. И. Письма.^[37]

В оккультных и теософских работах Сен-Жермен предстаёт как композитор, о его музыкальных сочинениях, многие из которых якобы хранятся в России, упоминают Шакорнак и первый вице-президент МОО «Международный центр Рерихов» Людмила Шапошникова^[38].

Образ в культуре

В этой статье не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена. Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники. Эта отметка установлена 1 января 2013.

в классической литературе:

«С нею был коротко знаком человек очень замечательный. Вы слышали о графе Сен-Жермене, о котором рассказывают так много чудесного. Вы знаете, что он выдавал себя за вечного жида, за изобретателя жизненного эликсира и философского камня, и прочая. Над ним смеялись, как над шарлатаном, а Казанова в своих Записках говорит, что он был шпион, впрочем Сен-Жермен, несмотря на свою таинственность, имел очень почтенную наружность, и был в обществе человек очень любезный. Бабушка до сих пор любит его без памяти, и сердится, если говорят об нем с неуважением. Бабушка знала, что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами. Она решилась к нему прибегнуть. (…) Сен-Жермен задумался. — „Я могу вам услужить этой суммою“, сказал он, „но знаю, что вы не будете спокойны, пока со мною не расплатитесь, а я бы не желал вводить вас в новые хлопоты. Есть другое средство: вы можете отыграться“. — „Но, любезный граф“, отвечала бабушка, „я говорю вам, что у нас денег вовсе нет“. — „Деньги тут не нужны“, возразил Сен-Жермен: „извольте меня выслушать“. Тут он открыл ей тайну, за которую всякой из нас дорого бы дал…»

Александр Пушкин, «Пиковая дама».

• А. C. Пушкин «Пиковая дама»: Сен-Жермен открывает тайну трёх карт графине Анне Федотовне.
• Мемуары Казановы^[22] в 10 томах, 1789—1798.
• Умберто Эко, «Маятник Фуко»: автор уделяет немало внимания личности Сен-Жермена; один из главных героев выдаёт себя за Сен-Жермена.
• Жорж Санд, «Графиня Рудольштадт»: Сен-Жермен — один из персонажей.

в массовой литературе:

• Герман Кестен. Роман «Казанова», 1952: Сен-Жермен — один из персонажей.
• Борис Акунин. «Зеркало Сен-Жермена».
• Один из персонажей романа «Dragonfly in Amber» Дианы Гэбелдон, действие которого происходит в Париже XVIII века.
• Николай Дубов. «Колесо Фортуны»: роман о путешествии Сен-Жермена в Россию.
• Ирэна Тецлаф. «Граф Сен-Жермен. Свет во тьме»
• Михаил Ишков. «Сен-Жермен»
• Михаил Волконский. «Воля судьбы»: история восшествия на престол Екатерины II при участии Сен-Жермена.
• Один из персонажей романа об американской революции «Two Crowns for America» Кэтрин Курц.
• Друг главного героя в романе «The Red Lion: The Elixir of Eternal Life» Марии Цепеш.
• Фигурирует в романе о магии и метафизике «The Cosmic Logos» Трейси Хардинг.
• Персонаж романа «The Sanctuary» Раймонда Хури.
• Челси Куинн Ярбро. «Отель „Трансильвания“», 1978. Мистический роман. Имя Сен-Жермен носит вечно живущий вампир, вступивший в борьбу против темных сил. Существует ещё около двух дюжин романов того же автора, продолжающих эту серию. См. о серии en:Count Saint-Germain (vampire).
• Персонаж романа «Королевский крест» Вадима Панова и один из хранителей Чёрной Книги.
• Прототипом главного героя романа Бульвер-Литтона «Занони», по мнению критиков, послужил Сен-Жермен.
• Один из героев исторического романа Э. Капандю «Рыцарь Курятника»
• Как князь Сенжер в романе К. Е. Антаровой «Две жизни»

В кинематографе:

• «Molière pour rire et pour pleurer», 1965. Телесериал о Мольере, Сен-Жермен — один из персонажей.
• «Les Compagnons de Baal», 1965. Телесериал.
• «La Dame de pique», французская экранизация повести Пушкина
• «Пиковая дама» (1970). В роли графа — Александр Калягин
• «Bloodscent», 1995, фильм ужасов. Один из персонажей носит имя Сен-Жермен.
• «Le Collectionneur des cerveaux» («Коллекционер мозгов») — французский фильм ужасов 1976 года, где под именем Сен-Жермена выступает сумасшедший ученый.